ГлавнаяРабота актера над собой • Иллюстрированные обстоятельства

Иллюстрированные обстоятельства

Рубрика: Работа актера над собой

Вот для чего нам необходимы в каждой роли не простые, а иллюстрированные предлагаемые обстоятельства - заключил Аркадий Николаевич.

- Значит, - хотел я договориться до конца, - если я создам внутри себя киноленту видений для всех моментов жизни Отелло и буду пропускать эту ленту на экране моего внутреннего зрения...

- И если, - подхватил Аркадий Николаевич, созданная вами иллюстрация верно отражает предлагаемые обстоятельства и магическое "если бы" пьесы, если последние вызывают в вас настроения и чувствования, аналогичные с таковыми же самой роли, то вы, вероятно, каждый раз будете заражаться от ваших видений и правильно переживать чувствования Отелло при каждом внутреннем просмотре киноленты.

- Когда эта лента сделана, то пропускать ее не трудно. Весь вопрос в том, как ее создавать! -не сдавался я.

- Об этом - а следующий раз,- сказал Аркадий Николаевич, вставая и уходя из класса.

- Давайте мечтать и создавать киноленты!-предложил Аркадий Николаевич.

- О чем же мы будем мечтать? - спрашивали ученики.

- Я умышленно выбираю бездейственную тему, потому что действенная сама по себе может возбудить активность, без предварительной помощи процесса мечтания. Наоборот, малодейственная тема нуждается в усиленной предварительной работе воображения В данный момент меня интересует не сама активность, а подготовка к ней. Вот почему я беру наименее действенную тему и предлагаю вам пожить жизнью дерева глубоко вросшего корнями в землю.

- Отлично! Я - дерево, столетний дуб! - решил Шустов. - Впрочем, хотя я это и сказал, но мне не верится, что это может быть.

- В таком случае, скажите себе так: я - это я, но если бы я был дубом, если бы вокруг н внутри меня сложились такие-то и такие-то обстоятельства, то что бы я стал делать?-

помогал ему Торцов.

- Однако.-усомнился Шустов,- как же можно действовать в бездействии, неподвижно стоя на одном месте?

- Да, конечно, вы не можете передвигаться с одного места на другое, ходить. Но кроме этого существуют другие действия. Чтоб вызвать их, прежде всего вам надо решить, где вы находитесь? В лесу, среди лугов, на горной вершине? Что вас больше взволнует, то и выбирайте.

Шустову мерещилось, что он дуб, растущий на горной поляне, где-то около Альп. Налево, вдали, высится замок. Кругом - широчайший простор. Далеко серебрятся снеговые цепи, а ближе - бесконечные холмы, которые кажутся сверху окаменелыми морскими волнами. Там и сям разбросаны деревушки.

- Теперь расскажите мне, что вы видите вблизи?

- Я вижу на самом себе густую шапку листвы, которая сильно шумит при колыхании сучьев.

- Еще бы! У вас там, наверху, часто бывает сильный ветер.

- Я вижу на своих сучьях гнезда каких-то птиц.

- Это хорошо при вашем одиночестве.

- Нет, хорошего тут мало. С этими птицами трудно ужиться. Они шумят крыльями, точат клювы об мой ствол и иногда скандалят и дерутся. Это раздражает... Рядом со мной течет ручей - мой лучший друг и собеседник. Он спасает меня от засухи, - фантазирует дальше Шустов.

Торцов заставил его дорисовать каждую деталь в этой воображаемой им жизни.

Затем Аркадий Николаевич обратился к Пущину, который, не прибегая к усиленной помощи воображения, выбрал самое обыденное, хорошо знакомое, что легко оживает в воспоминании. Воображение у него мало развито. Он представлял себе дачу с садом в Петровском парке.

- Что вы видите? - спрашивал его Аркадий Николаевич.

- Петровский парк.

- Всего Петровского парка сразу не охватишь. Выберите какое-нибудь определенное место для своей дачи... Ну, что вы перед собой видите?

- Забор с решеткой.

- Какой?

- Пущин молчал.

- Из какого материала сделан этот забор?

- Из материала?... Из гнутого железа.

- С каким рисунком? Набросайте мне его.

Пущин долго водил пальцем но столу, причем видно было, что он впервые придумывал то, о чем говорил.

- Не понимаю! Нарисуйте яснее. - выжимал Торцов до конца его зрительную память.

- Ну, хорошо... Допустим, что вы это видите... Теперь скажите мне, чго находится за забором?

- Проезжая дорога.

- Кто же по ней ходит и ездит?

- Дачники.

- А еще?

- Извозчикн.

- А еще?

- Ломовые.

- А еще кто проезжает по шоссе?

- Верховые.

- Может быть, велосипеды?

- Вот, вот! велосипеды, автомобили...

Ясно было, что Пущин даже не пытался тревожить свое воображение. Какая же польза от такого пассивного мечтания, раз что за ученика работает учитель?

Я высказал свое недоумение Торцову.

- В моем методе расшевеливать воображение есть несколько моментов, которые следует отметить. - отвечал он. - Когда воображение ученика бездействует, я задаю ему простой вопрос. Нельзя же не ответить на него, раз что к вам обращаются. И ученик отвечает,- иногда наобум, чтобы отвязались. Такого ответа я не принимаю, доказываю его несостоятельность. Чтобы дать более удовлетворительный ответ, ученику приходится либо тотчас же расшевелить свое воображение, заставить себя увидеть внутренним зрением то, о чем его спрашивают, либо подойти к вопросу от ума, от ряда последовательных суждений. Работа воображения очень часто подготовляется и направляется такого рода сознательной, умственной деятельностью. Но вот наконец ученик что-то увидел в своей памяти или воображении; Перед ним встали определенные зрительные образы. Создали короткий момет мечтания. После этого, с помощью нового вопроса, я повторяю тот же процесс. Тогда складывается второй короткий момент прозрения, потом третий. Так я поддерживаю и продлеваю его мечтание, вызывая целую серию оживающих моментов, которые в совокупности дают картину воображаемой жизни. Пусть она пока неинтересна. Хорошо уже, что она соткана нз внутренних видений самого ученика. Пробудив раз воображение, он может увидеть то же и два, и три, и много раз. От повторения картина все больше врезывается в память, н ученик сживается с ней. Однако бывает ленивое воображение, которое не всегда отзывается даже на самые простые вопросы. Тогда преподавателю ничего не остается, как. задав вопрос, самому подсказать ответ на него. Если предложенное учителем удовлетворяет ученика, он, принимая чужие зрительные образы, начинает - по-своему - что-то видеть. В противном случае ученик направляет подсказанное по собственному вкусу, что также заставляет его смотреть и видеть внутренним зрением. В результате и на этот раз создается какое-то подобие воображаемой жизни, сотканное частично из материала самого мечтающего... Вижу, что вас мало удовлетворяет этот результат. Тем не менее и такое вымученное мечтание что-то приносит.

- Что же именно?

- Хотя бы то, что до мечтания вовсе не было образных представления для создаваемой жизни. Было что-то смутное, расплывчатое. А после такой работы кое-что живое намечается и определяется. Создается та почва, в которую учитель и режиссер могут бросать новые семена. Это та невидимая загрунтовка, по которой можно писать картину. Кроме того, при моем способе сам ученик перенимает у учителя прием подстегивания своего воображения, научается будоражить его вопросами, которые подсказывает ему теперь работу его собственного ума. Образуется привычка сознательно бороться с пассивностью, вялостью своего воображения. А это уже много.

И сегодня Аркадий Николаевич продолжал упражнения но развитию воображения.

- На последнем уроке, - говорил он Шустову, - вы рассказали мне, кто вы, где вы находитесь в вашей мечте и что видите вокруг себя... Скажите же мне теперь, что вы слышите вашим внутренним слухом в воображаемой жизни старого дуба?

Еще по теме: